Мария Фариса. Двадцать новых истин

 Фотограф: Мария Мехришвили

Фотограф: Мария Мехришвили

Мария Фариса.

Журналист, автор отмеченных призами книг «Авантюрин», «Лучше журавль» и "Бразилис". Юрист по образованию, искательница сокровищ по призванию. Люблю путешествовать по пустыням, рекам и заброшенным местам. Мечтаю об экспедиции в джунгли Амазонии. Посетила более восьмидесяти стран. Из каждой поездки стараюсь привозить не сувениры, а интересные истории. Путевые заметки публикую в журналах и в блоге mariafariza.com, за рассказы берусь по приезде домой. Пишу их по утрам, за закрытыми шторами, с чашкой чёрного чая на столе. Для меня проза — это вызов; сложнейшее мастерство, совершенствоваться в котором можно бесконечно. Главное правило жизни - это фраза Малорада Павича: если хочешь жить на земле долго и счастливо, ни в чем себя не щади.


ДВАДЦАТЬ НОВЫХ ИСТИН


Давно зарос травой её двор, заколочены окна. Только ветер подметает ступеньки, дождь моет стены. Даже кот и собака, когда поняли, что в доме больше не будет хозяев, прижились в других семьях.

Есть такие в нашей деревне, кто уже забыл, как однажды в сумерках к этому дому подъехала тёмная машина с людьми в форме. Деревенские наблюдали из темноты, как всю семью — супругов и их дочь Льен — затолкали в салон автомобиля. Дверь дома осталась настежь открытой. Даже когда машина скрылась, никто не решался запереть дом соседей: все боялись прикоснуться к проклятому месту и навлечь на себя несчастье. Чай нетронутым остыл в их чайнике для заварки. Рисовая лапша заплесневела в кастрюле. Покинутое жилище так и стояло открытым, в нём ночевали случайные путники, и каждый уносил с собой что-то.

Месяц спустя привезли одну Льен на той же машине. Вытолкнули в пыль в испачканном, рваном платье. К ней не приблизился никто из взрослых, детям тоже не разрешили. Она не зашла в свой дом, осталась сидеть на ступеньках, тихо звала собаку и кошку, чесалась, отгоняла мошек. Провела так всю ночь. Утром по дороге прошли монахи и её забрали.

С тех пор как Льен исчезла во второй раз, я не находил себе места. Но пока надо мной имели власть запреты матери, ничего не делал. По утрам помогал отцу расставлять сети в заливе, вечерами мы вынимали их полными рыбы. Духи были щедры к нам, почившие предки благоволили: улов был хорошим, хижина наполнялась вещами. Только мне чего-то не хватало. Годы ушли на то, чтобы понять причину моего беспокойства.

В день моего семнадцатилетия на все подаренные родственниками деньги я купил сладостей и зонтик для тени. Шёл от монастыря к монастырю, называл её имя. К концу дня в обители на горе Таку меня попросили подождать у двери — и пустая сеть моего сердца мигом отяжелела.

Льен подошла ко мне в серой одежде послушницы, голова обрита. Сразу узнала меня — понял это по её улыбке. Мы зашагали по лестнице вдоль соснового леса, вниз с горы, к монастырским воротам. Всю дорогу молчали: когда охватывает такая радость, тяжело подобрать нужное слово.

Она села на ступеньку, с которой для паломников начинался подъем к огромной статуе лежащего Будды. Я развернул свёрток со сладостями, мы молча ели, наблюдая, как тени от облаков скользят по долине. Льен жевала медленно, дышала спокойно. Потом посмотрела на солнце, встала, поцеловала мне руки, произнесла: «С днём рождения» и пошла вверх по ступенькам. Только в самом конце лестницы обернулась и мне помахала.

Я возвратился домой глубокой ночью, счастливый, как бедняк, поймавший самую крупную жемчужину в мире. Утром удивлялся новому вкусу лапши и зелёного чая, от прохладного воздуха щипало ноздри, а сердце разрывалось от красоты рассвета над морем. Работал весело и усердно, потому к концу недели у меня снова было на что купить ей печенья.

Когда опять пришёл в монастырь, Льен ждала меня на ступеньках, будто мы заранее договорились. Я сел рядом, развернул свёрток, держал над ней зонтик, пока она ела.

— Может, вернёшься? — наконец спросил я тихо.

Она покачала головой, посмотрела грустно.

— Понимаю, думаешь, тебе некуда возвращаться, но это не так. Будем жить в моём доме. Я умею ловить рыбу, ты станешь приглядывать за хозяйством. Если хочешь, купим дом в другой деревне. Хотя у наших людей короткая память.

— Меня не это беспокоит, — прошептала она.

— Тогда что же?

— Меня здесь научили, что день прожит зря, если не усвоил за него двадцать новых истин. Я уже знаю три чужих языка. Девять лет не выходила из монастыря, но путешествовала по всему миру. Сюда прибывает много паломников-иностранцев, крошками стоят перед исполинской статуей Будды, такими же малюсенькими уедут, останутся песчинками до конца своей жизни. А я прихожу к статуе и чувствую, что с каждым днём душой становлюсь больше, потому что каждый день для меня — это день знаний. Разве я смогу постигать двадцать новых истин, пока ты рыбачишь? Закрутимся в вечной Сансаре. Свинья, петух, змея — станем добычей трёх пороков, которые победили в себе свободные духом люди. Как свиньи будем накапливать вещи, жир, деньги. Как петух к своему двору, привяжемся к хозяйству. В голове и сердце заведутся змеи — гнев, ревность и зависть. Потом смерть и новое перерождение. После всего, что было, я не желаю возвращаться на эту землю. Хочу вырасти духом, достичь просвещения и выйти из проклятого круга, чтобы больше никогда не рождаться.

— Понимаю. Прости. Почему-то с детства думал, что ты станешь моей женой. Ошибся.

Я встал, поцеловал ей руки и зашагал к воротам, которые отделяли мир обычных людей от мира монахов. Спускался по крутой тропинке, от злости стучал кулаками по скалам. Вдруг увидел: позади меня идёт Льен, глядя себе под ноги.

— Ты куда?

— Хорошо, потерплю в этом мире ещё немного, — сказала она тихо.

Я подбежал к ней и обнял. С тех пор мы идём вместе.

Рассказ вошел в сборник "Авантюрин"

http://www.mariafariza.com